Как за 20 лет изменился характер уголовного преследования сотрудников СМИ.

В России с 1997 года было возбуждено по меньшей мере 74 дела в отношении журналистов, а в данный момент расследуется или слушаются в суде дела как минимум 15 работников СМИ.

За последние 20 лет реальный тюремный срок получил 21 сотрудник СМИ.

Изменение числа дел в отношении журналистов.

Количество сотрудников СМИ с 1997 по 2015 год, которые в течении года были обвинены в уголовных преступления, не превышало четырех. С 2016 года это число стало расти и в 2018 году достигло девяти, а в течении 2019 года были возбуждены уголовные дела против 16 журналистов по всей территории России.

В том числе были спецкорреспондент Meduza Иван Голунов, обвиненный в сбыте наркотиков, редактор махачкалинской газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев и журналистка «Эха Москвы в Пскове» Светлана Прокопьева, которым приписали террористические преступления.

С начала 2020 года по всей России возбудили уголовные дела в отношении как минимум троих действующих и бывших работников СМИ — экс-корреспондента «Коммерсанта» и «Ведомостей», советника главы «Роскосмоса» Ивана Сафронова (его обвиняют в госизмене), издателя «Медиазоны» Петра Верзилова (следствие считает, что он не уведомил власти о втором гражданстве) и корреспондента нижегородского портала «Репортер-НН» Александра Пичугина, которому вменили распространение фейков о коронавирусе.

Рост интенсивности преследования журналистов связан с тем, как меняется отношение государства и спецслужб к информации вообще, считает директор Центра защиты прав СМИ Галина Арапова: «Идет демонизация информационной сферы, нагнетание угроз, исходящих прежде всего от интернета, но в том числе и от журналистов», — говорит юрист.

Арапова добавляет, что дела в отношении журналистов меняются не только количественно, но и качественно: иным становится содержание обвинений.

За какие деяния преследуют журналистов

Самый распространенный уголовный состав, применяемый против журналистов, — клевета (по меньшей мере 20 случаев), но дела по этой статье УК редко имеют судебную перспективу.

В 15 случаях журналистов преследовали по статье о вымогательстве: так, главный редактор калининградского издания «Новые колеса» Игорь Рудников якобы требовал $50 тыс. у начальника областного СК Виктора Леденева, а бывшая шеф-редактор и владелица екатеринбургского Ura.ru Аксана Панова, как считало следствие, требовала взятки за отказ от публикации компромата на экс-чиновника свердловского правительства Евгения Кремко и гендиректора областного телеканала ОТВ Антона Стуликова.

Около 45 журналистов за последние два десятилетия были обвинены в преступлениях, связанных с их публикациями: помимо клеветы им вменяли оскорбление, заведомо ложный донос, призывы к экстремизму, терроризму или массовым беспорядкам.

Еще более чем 30 сотрудникам СМИ вменяли преступления, не связанные с текстами или высказываниями: от насильственного захвата власти и участия в террористическом сообществе (это случай крымских журналистов Османа Арифмаметова, Ремзи Бекирова и Сервера Мустафаева) до наркотических или экономических преступлений. Так, главреду газеты «Знамя» из ХМАО Веронике Ильиной и главреду воронежской газеты «Молодой коммунар» Александру Пирогову вменяли растрату.

Набор преступлений, за которые в разных странах особенно часто преследуют журналистов в связи с их профессиональной деятельностью, примерно одинаков, говорит Арапова. Это разглашение конфиденциальных данных, клевета, оскорбление, разжигание ненависти и язык вражды в разных формах: «И Россия долгое время не была исключением. В 1990-е большинство дел на журналистов было по этим статьям, и многие заканчивались оправдательными приговорами». Однако все чаще журналистам вменяют общекриминальные статьи, констатирует юрист: «Это обвинения, которые не связаны с профессиональной деятельностью напрямую. Они тяжкие, часто подразумевают меру пресечения, связанную с изоляцией, дорогостоящую защиту».

«В таких случаях расчет на то, что общественное мнение не будет на стороне журналиста. Это дискредитирует его, подрывает доверие общества к журналисту и к изданию, где он работает. Безусловно, задача преследования Жалауди Гериева по делу о наркотиках или Абдулмумина Гаджиева по делу о терроризме — дискредитировать «Кавказский узел» или «Черновик», которые являются больной мозолью для местных властей», — полагает Арапова. По ее мнению, именно такие дела в последние годы во многом обеспечивают рост количества случаев преследования журналистов.

В последнее время журналистам зачастую вменяют преступления, которые относятся к приоритетным для государства областям, например борьбе с наркотиками или терроризмом, говорит Арапова. Она констатирует, что не во всех случаях преследования журналистов можно говорить именно о наступлении на свободу прессы — «какой-то процент дел, к сожалению, обоснован». Но часто обвинения в адрес журналистов вызывают серьезные сомнения, заключила она: «Наверняка есть журналисты, которые употребляют наркотики, но все дела о наркотиках в отношении журналистов, которые мы знаем, похожи на провокации».

Чем заканчивается преследование журналистов

Начиная с 1997 года как минимум 21 журналист получил реальный тюремный срок. Среди них — бывший корреспондент РБК Александр Соколов, осужденный на четыре года по делу об экстремизме, корреспондент «Кавказского узла» Жалауди Гериев, получивший три года по «наркотической» статье.

В семи случаях суды оправдывали журналистов, а еще в 11 — следственные органы прекращали дела по тем или иным основаниям. Сейчас в России расследуется по меньшей мере 15 уголовных дел против журналистов.

«Чаще общественный резонанс играет за обвиняемого, и в этом смысле при прочих равных журналисту проще», — полагает Гайнутдинов. Однако он указывает, что «большинство дел в отношении «обычных» граждан рассматривается в особом порядке, с признанием вины и вынесением обвинительного приговора без исследования доказательств», тогда как журналисты, как правило, настаивают на своей невиновности.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *